АЛЕКСАНДР РОЗЕНБАУМ: "Я СПОРТСМЕН ВО ВСЕМ!"

До сих пор вице-президент компании "Великий Город" (цветные
металлы,  швейное производство, ресторан, торговля, операции
с недвижимостью) Александр Розенбаум считает музыку  главным
делом  своей  жизни. До сих пор он охотно вспоминает славное
прошлое врача "Скорой помощи" и в  его   речи  проскальзывают
медицинские термины.

Свой  последний  альбом  он назвал "Вялотекущая шизофрения".
Бывший врач Розенбаум привычно ставит диагноз: "Мы живем  на
психически  больной  планете.  В той или иной степени мы все
больны. Я ощущаю себя, как в сумасшедшем доме, но   при  этом
стараюсь  находиться в ординаторской, чтобы как можно меньше
зависеть от бредовых мыслей пациентов".

Кроме   того,   себя   Александр    Розенбаум   сравнивает  с
бультерьером: "Мы ребята добрые, нежные,  но   нас  лучше  не
трогать.  Если мы что-то захотим сделать, то мы это сделаем.
Я не мессия, и не пророк, и не истина в последней инстанции,
но  за  свою  правду  я  буду   бороться  и буду побеждать, я
спортсмен во всем".

HOMO LUDENS

Александр Розенбаум - человек общественный. Он гордится тем,
что у  него  "270  миллионов   слушателей".  Александр  много
гастролирует, о самых ярких впечатлениях последнего времени,
не  задумываясь,  говорит:  "Англия  и   Лондон".  Вместе   с
американскими музыкантами петербургский маэстро работает над
новым   (рок-н-ролльным)  альбомом.   Кроме  того,  Розенбаум
разрабатывает собственную оригинальную философию "минимума".

"Минимум"  -  это  то  состояние,   при  котором  тебе удобно
работать и делать благо для  людей.  Я  не   могу  ездить  на
"Жигулях", мой "минимум" сегодня - "Линкольн".

Я  не  могу  ходить  в ватнике, не могу стоять в очереди, не
потому, что не умею это делать, а потому, что это неприлично
- народ не поймет! Народ должен видеть  в   артисте  артиста.
Если  я  поеду в Москву, то в СВ и один, потому что никто не
должен видеть, как я раздеваюсь или сморкаюсь".

ГОСПОДИН ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ

Над  вице-президентским  креслом  висит   табличка  Godfather
Mafia - "Крестный отец мафии". Надо сказать,   что  Александр
Розенбаум   чем-то   походит  на   кинематографический  образ
сицилийского  capo  del  capo  tutti   ("главного  над  всеми
главными").

"Я  нахожусь  в  том  возрасте  и   в  том  положении,  когда
необходим людям не только в качестве   музыканта.  Я  обладаю
достаточно  широким творческим мышлением и могу посоветовать
своим коллегам-бизнесменам то, чего они сами   не  видят.  За
это,  в  принципе,  платят  большие   деньги.  На мой взгляд,
симбиоз умных людей только помогает делу.

Я   не   занимаюсь    непосредственно   бизнесом   в   тяжелой
промышленности, я занимаюсь теми вопросами, которые без меня
решиться  не  могут.  Например,   спонсорской   деятельностью
компании".

ЭТИКА БИЗНЕСА ПО РОЗЕНБАУМУ

"Открываемые  рестораны  и  магазины   - это прежде всего для
людей. Если они приносят доход для тебя,  а  в   них  мухи  и
грязь,  то  ты  негодяй,  а  не   бизнесмен. Делая бизнес, ты
прежде всего должен думать о своей чести и совести, а  не  о
деньгах,  которые ты рассовываешь по карманам. Когда человек
начинает думать о своих деньгах - он   кончается.  Поэтому  у
нас   большинство   нуворишей,   а    нормальных  бизнесменов
минимальное  количество.   Но    нормальные   предприниматели
останутся, а эти все, нахапавшие денег, умрут".

ДЕНЬГИ ПО РОЗЕНБАУМУ

"Деньги  -  это  замечательно,  и лжет тот, кто говорит, что
деньги для него ничего не значат. Это  средство   морального,
духовного  передвижения. Они нужны для того, чтобы приносить
пользу людям, не исключая и себя, естественно.

Я  всю  жизнь работаю на идею и довольствуюсь малым. Если бы
было иначе, то сейчас я жил бы в огромном коттедже, а  не  в
трехкомнатной  квартире,  и, наверное, уже ТАМ, а не здесь".

Несмотря  на  атрибуты успешного бизнеса, коими окружил себя
Александр  Розенбаум,   он    выступает   в   клубах   и    на
презентациях,  дает благотворительные концерты, по традиции,
поет в Петербурге в канун Нового года и Дня Победы.

Остается  загадкой,  как  он   умудряется  делить время между
бизнесом и музыкой и при этом делать и то и другое одинаково
хорошо.
  "Деловой Петербург" N84(156) от 14.11.1995
Екатерина Тимофеева



ВСТРЕЧАЛИ БАРДА. ПРИЕХАЛ МЭТР

Музей  имени  себя  самого  представил воскресным вечером в
ярославском клубе "Гигант" Александр Розенбаум.

Потолкавшись, как это и заведено у нас, в   течение  получаса
перед  наглухо  закрытыми  дверьми, богатенькие ярославцы (а
цена на билеты колебалась от сорока тысяч на балконе до  ста
двадцати тысяч за места в первых рядах) легко заполнили весь
зрительный зал. Оно и понятно - "звезда" как-никак!

Для   начала   недовольный   (как   потом  оказалось,  то  ли
организацией, то ли организаторами  концерта)   заезжий  бард
скромно,  но  вполне  прозрачно  дал   понять присутствующим,
какой высокой чести они  удостоились,   лицезрея  наяву  г-на
Розенбаума.  Ибо до сих пор Ярославль, по какой-то неведомой
причине  хронически  оставался  в   стороне  от   гастрольных
маршрутов   маэстро.  Тем  не  менее,   долгожданная  встреча
состоялась, и это уже хорошо.

Одетый  исключительно  в  черное,  в   респектабельно-длинном
пиджаке (впрочем, не буду утверждать - возможно, это  как-то
иначе  называется),  Александр  Розенбаум и впрямь смотрелся
мэтром. Много повидавшим, все  понимающим  и   потому  слегка
уставшим  от  жизни.  Под стать внешнему виду артиста были и
привезенные  автором  "Глухарей"  и   "Вальса-бостона"  новые
песни,  похожие, скорее, на рифмованный сборник истин, давно
ставших в нашей стране прописными.  Да  и   как  иначе  можно
расценить  рассуждения  о "больших играх маленьких людей", о
"писаных вилами на воде" законах, о   психбольнице,  главврач
которой уж точно знает, кто здесь на самом деле псих. Однако
о своем  нежелании  жить  в  этой   самой  психушке  бард пел
искренно и от души.

Что ж, истины стареют со временем и становятся прописными, -
но  это никак уж не вина тех, кто в них действительно верит.

Построив концерт по "принципу  сборной   солянки",  перемежая
новое  творчество,   так  горячо   любимым  народом   старым,
А. Розенбаум держал зал в напряжении в течение   трех  часов.
За    это   время,   помимо    непосредственно   пения,    он
продемонстрировал  зрителям пару-тройку своих новых амплуа -
в частности, поэта  малых (и - реже - не очень малых) форм и
декламатора.   А   первое    отделение   концерта   и    вовсе
представляло собой  знакомый  любому  еще   со  школьных дней
монтаж,  где  исполнение  почти  каждой   песни  предварялось
личным комментарием. Поэтому, наверное, и был с позором (при
пассивной помощи зрителей) изгнан из зала оператор одного из
местных  телеканалов, отвлекший, по мнению мэтра, на себя то
внимание  ярославцев,  которое,  по    идее,  предназначалось
исключительно для самовыражения "звезды".

О  чем только не поведал ярославцам заезжий гость! И о своем
жизненном   кредо  ("Одинокий  волк   -  это  круто!").  И об
отношении к казакам, бравирующим яркими лампасами и дедовыми
Георгиевскими  крестами  не  где-то  на границе, а на улицах
Москвы.  И  о  родственных  чувствах к Северной Пальмире вне
зависимости от ее  сегодняшнего (сиюминутного) названия. И о
многом-многом  другом.  А затем, совершая экскурс в прошлое,
бард  пел, аккомпанируя себе на рояле (и это, надо признать,
получилось  у него просто замечательно), свои первые песни -
отнюдь не "блатные", не "одесские" и не "казацкие".

Во втором отделении Розенбаум в основном просто пел. Причем,
чем  ближе  дело  двигалось  к  концу   концерта,  тем больше
звучало  опять  же  песен  старых,   проверенных  временем  и
народной любовью.  Ведь,  несмотря  на   то,  что  творчество
артиста не  стоит на месте (о чем и он сам, однако, пожалел,
заметив,  что  в  одну  и  ту  же реку не войти дважды), для
многих Александр Розенбаум по-прежнему остается певцом долга
и воли.  Долга тех, кто никогда не в силах расстаться, пусть
в  душе,  с "черным тюльпаном". Воли, желанной для всех - от
страстно мечтающего о ней колодника до еще безмерно верящего
в  свои  силы  жеребенка.  А  потому,   проглотив между делом
морализаторство всезнающего  мэтра,  народ   стоя аплодировал
знакомому  и  понятному барду, самозабвенно выпевая вместе с
ним:  "Любить, так любить! Гулять, так гулять! Стрелять, так
стрелять!".    
   "Губернские вести" N51(338) от 19.03.1997
      Инна Новикова.



ДОКТОР РОЗЕНБАУМ СТАЛ ТРЕЗВЕННИКОМ:
  В НЕМ, НАКОНЕЦ, ПРОСНУЛСЯ ВРАЧ


В  сентябре ему исполнилось 45 лет, и к этому моменту вышел
его  новый  альбом "На плантациях любви". Женат уже двадцать
лет.  С  женой  познакомились  в   медицинском  институте.  В
гастролях мэтра эстрады сопровождает  по   крайней  мере один
член семьи - бультерьер  Лакки. Он даже кусал своего хозяина
пару  раз,  когда тот разнимал его с другими собаками. Своих
увлечений  верховой  ездой  и  охотой Розенбаум старается не
забрасывать, но на волков он никогда не охотился, потому что
сам считает себя этаким стреляным волком.

Александр Розенбаум  сегодня  еще и с головой ушел в бизнес,
став   вице-президентом  АО  "Великий город".  Кроме  этого,
занимается  спонсорством и поддержкой гастролей в Питере тех
исполнителей   и  коллективов,  чей   художественный  уровень
соответствует великому городу. "Я хочу, чтобы горожане имели
возможность слушать Елену Образцову и Дмитрия Хворостовского
или смотреть спектакли театра имени Маяковского, - объясняет
знаменитый  бард,  -  Также  мои   деньги  вложены в ресторан
"Белла  Леоне",  в  магазин,  в   другие предпрятия "Великого
города".  Скоро  выйдет  в  свет книга Розенбаума, в которой
будет  около  пятисот стихотворений. Есть еще около пятисот,
которые написаны, спеты, забыты.

"Я напрочь  завязал  с  алкоголем.   Видите  ли,  есть  такая
болезнь  - хронический алкоголизм. Я почти уверен, что у нас
им  страдает  каждый  второй мужик. Это я как доктор говорю:
если  регулярно  пить  хотя бы через день и даже в небольших
дозах, это приводит к заболеванию. Культурного пития в нашей
стране  не  было и нет. Меня, например, ни пятьдесят, ни сто
граммов  не  интересуют.  Мне  нужна   как минимум бутылка. В
общем,  однажды  я  понял,  что   должен  еще  и  нашим детям
попеть!"
   Сибирское Здоровье Сегодня", N11, Ноябрь 1996 г.


ДИАЛОГИ ЖИЗНИ

Необычайно  разнообразна  галерея   старых  русских бардов и
современных   авторов-исполнителей,   продолжающих   традиции
"поющих   поэтов".  Сегодня  у   авторской   песни   миллионы
слушателей и почитателей.

Но   мы   помним:   эта   песня    не   всегда   принималась
безоговорочно.  Еще в начале  восьмидесятых   годов она часто
вызывала  споры и  дискуссии не  только среди критиков, но и
непосредственно в аудитории. Тогда  впервые   появилось и это
популярное и любимое сегодня миллионами слушателей имя.

АЛЕКСАНДР РОЗЕНБАУМ...

Но  в то время вокруг него возникали   особенно ожесточенные
споры. И не случайно!

Во  многих  песнях  он  стремился отразить  дух и атмосферу
времени, говорил о  жгучих проблемах, волновавших людей. Его
высказывания  были  искренними  и   честными. И слушатели ему
верили.  Чувствовали,  это - не   кон'юнктурщик, в его полных
решимости  песнях нет фальши, неискренности,   нет стремления
понравится любой ценой...

Наша   публика   впервые    услышала   о   нем   в   середине
восьмидесятых годов  благодаря братиславскому телевизионному
клубу молодых. Тогда он пел свои "Тетерева".

Однако по-настоящему этот яркий автор-исполнитель, трубадур
из  Ленинграда, предстал  перед публикой Чехославакии, когда
приехал на свои первые зарубежные гастроли в качестве одного
из гостей пестрой  палитры Дней газет "Комсомольская правда"
и "Млада фронта" в  Чехославакии. Он выступал тогда вместе с
композитором, музыкантом и исполнителем Владимиром Мишиком и
его группой "ЭТЦ" в программе "Диалоги".

Стройный,   усатый,  с  высоким  лбом,   сильным  голосом  и
двенадцатиструнной   гитарой,    Александр   Розенбаум  сумел
донести  глубину своих мыслей до каждого и каждого, пусть не
в   совершенстве   владеющего    русским   языком,  заставить
задуматься о себе самом, об окружающем мире.

Тогда,  во  время  первых  гастролей   композитора  и поэта,
состоялся этот диалог.

- Я  пою  обо всем том, во что искренне верю, из-за чего я,
как  и  мои близкие  и дальние, страдаю и возмущаюсь и что я
всеми силами хотел бы помочь изменить, - так начал Александр
Розенбаум свое интервью.

- Поверьте,  я   не   какой-нибудь    кон'юнктурщик,   ловко
пристроившийся  в  существующей   обстановке  гласности.  Мое
отношение  к  песне  и ее миссии никогда не менялось. Сейчас
изменились лишь условия самовыражения. В прошлом у меня было
немало  трудностей.  В  одних городах мои выступления просто
запрещали,  в других из программы моего выступления, которую
я  обязан  был  представить  заранее,   вычеркивались  песни,
которые  им  казались  чересчур   актуальными,  ядовитыми или
слишком  задевающими  за  живое.  И   меня  это  не  очень-то
удивляло.   Ведь   с   самого   начала  своего  певческого  и
авторского  пути  я  пел  песни  о   культе  личности  и  его
последствиях,  о коррупции и "черном" рынке, о неспособности
и  нечестности  людей,  обо  всем   том, о чем пишут сейчас в
газетах   и   журналах,   о    чем   сообщается   в  рубриках
происшествий, о чем открыто говорится не только на партийных
собраниях.

Оглядываясь  в прошлое, я должен признать, что выступить на
стадионе  в каком-нибудь крупном городе для меня всегда было
нелегко.  Даже  в  обычных  концертных   залах  для  меня  не
находилось  места.  Но,  хоть  это и причиняло мне боль, я с
легкостью  упускал  очередной  шанс  и   шел  играть и петь в
какой-нибудь  маленький  клуб,  где  у   меня  со слушателями
устанавливалось настоящее взаимопонимание. А это значило для
меня больше, чем какой-то гонорар!

Сейчас  у  меня  нет  никаких проблем. Почти нигде. Хотя...

Знаете,  когда  говоришь и поешь о недостатках, проблемах и
вещах,  о  которых  начальство  слушать   не  любит, навсегда
останешься  не  слишком  желанным   гостем.  И,  значит, надо
бороться  - не за себя, но за то, что ты скажешь слушателям.

Александр Розенбаум - ленинградец. Он из семьи врачей и сам
отдал этой работе четырнадцать лет. И именно благодаря ей он
начал  открывать  для  себя  мир  и почувствовал, что своими
открытиями он должен с кем-нибудь поделиться.

- Знаете,   будучи  студентом   Ленинградского  медицинского
института,   я   должен   был    ехать   со  стройотрядом  на
лесозаготовки  в   Ухту.  Честно   говоря,  мне  не  очень-то
хотелось туда ехать. Однако делать было нечего, и я оказался
среди лесорубов. Со временем мы стали понимать друг друга...
И я, представьте, как лесоруб получил даже четвертый разряд.
Но что гораздо важнее, я заглянул в душу своих коллег, узнал
их  взгляды.  Они были суровы, как и их работа, но настолько
же  чисты  и  бескомпромиссны.  Я   принял эту позицию на всю
жизнь  и  уже  не  смог  от  нее отказаться. Я не мог видеть
иначе, чувствовать иначе, говорить иначе.

И,    видимо,   именно   поэтому,    окончив   Ленинградский
мединститут, я не пошел работать в поликлинику или больницу,
а  стал  врачом "Скорой помощи". И проработал там целых пять
лет!

- Повлиял  ли  этот  жизненный  опыт   врача на вас - поэта,
композитора и певца?

- Изо  дня в день передо мной открывались как бы изнаночные
картины  действительной  жизни.  Вначале   я  благодаря этому
познавал  самого  себя,  вскоре я уже мог реагировать на все
эти   горести  и  печали,  страдания   и  убожество,  которые
постоянно  вставали  передо  мной,  и от которых я, пока еще
врач,    помогал    частично    избавляться.   Конечно,   эти
эмоциональные  нагрузки  были  слишком   сильны для меня, и я
чувствовал,  что  должен  справиться с ними как-то иначе, не
только  выписав  рецепт  или отправив в больницу, откуда мир
виделся не менее безнадежным.

- И тогда вы обратились к искусству?

-  С  пяти  лет  я занимался музыкой. Я окончил музыкальную
школу  и  училище,  а  когда  мне   было шестнадцать, написал
первую песню.

Можно   сказать,   что   во  мне   изначально  боролись  два
стремления: стать врачом и стать пианистом.

А   потребность   высказаться?    Она   родилась  совершенно
спонтанно.  Я уже  упоминал о своей работе на лесоповале. Но
это был не только изнурительный труд и суровые климатические
условия. Иногда мы собирались у костра, разговаривали, пели.
То  же  было  и у шахтеров. И как раз во время этих сборов у
костра   я   совершенно   ясно   определил  цену  настоящего,
подлинного.  И  шахте,  и  лесорубы   моментально чувствовали
любую   фальш   и   в  словах,   и  в  песнях,  и  вели  себя
соответственно,  ничего  не скрывая. Это было для меня самой
большой  школой. И это мерило, воспринятое мной еще тогда, в
студенческие  годы,  стало  тем, о чем можно сказать: кредо.
Потому-то   одни  с  уважением,   другие,  цинично  презирая,
считают  меня  максималистом. Да, я максималист и не стыжусь
этого.

- Работа  врачом "неотложки", безусловно, была не прогулкой
по  розовому  саду.  Популярный   киноактер Александр Калягин
тоже прошел  через это. Многие называют ваш уход из медицины
бегством.  Но  я-то  думаю,  что   бросить хотя и трудную, но
стабильную   профессию   врача   и    ступить   на  неверный,
неопределенный  путь  исполнителя  своих   собственных  песен
скорее  можно  сравнить  с шагом в темноту. Вы не боялись за
свое будущее?

- Этот,  как  вы  говорите, "шаг в темноту" я сделал, когда
мне только минуло тридцать, в восьмидесятом году. О том, что
я  не боялся, и разговора быть не может. Конечно, я терзался
страхом.  Впрочем,  изначально  я надеялся не только на свои
таланты  автора  и  исполнителя  и,   совершая  этот  шаг,  я
положился   на  достоинства,  которые   мне  казались  вполне
определенными;  не случайно поэтому я стал членом популярной
рок-группы  "Пульс",  не  случайно   также  некоторое время я
выступал с группой "Шестеро молодых".

- Мне  кажется, в коллективе ваша яркая индивидуальность не
могла проявиться достаточно ярко.

- Согласен!..  Именно  поэтому  конец   восемьдесят третьего
года   стал  для  меня  важным   жизненным  рубежом.  Я  стал
самостоятельным  и  начал  выступать перед публикой со своим
собственным репертуаром.

- Расскажите,   каким   же   в   действительности  был  этот
репертуар?  Чаще всего говорят, что начало вашему успеху как
автора и исполнителя положил прежде всего "одесский" цикл.

- Когда мне было лет пятнадцать-шестнадцать, меня привлекал
в  музыке  прежде всего рок. Он и сейчас мне нравится. И вы,
наверное,  не поверите, что меня как слушателя, привлекает и
"тяжелый металл",  если  он,   разумеется,  имеет музыкальный
уровень.

- А тот "одесский" цикл?

- Действительно,  он  был, и я не стыжусь его! Конечно, при
этом я писал и совершенно другие вещи! Знаете, в каждой моей
песне,  а  всего я их сочинил, спел и частично записал более
пятисот,  я  стремился  прежде  всего   выразить свои мысли и
чувства.  Поэтому я не удержался от признаний в любви своему
родному   прекрасному   Ленинграду,   поэтому  я  не  мог  не
коснуться темы Великой Отечественной войны.

Я  лично  шефствую  над одним ленинградским детским домом и
могу  сказать,  что с его маленькими гражданами очень хорошо
нахожу общий язык. Не просто как "дядюшка" с внуками, но как
певец,  рассказывающий  о том, что все очень хорошо знают по
рассказам "тетенек" и картинкам в зале Славы.

Понятно,  эта детвора слишком далека от того, чтобы хотя бы
понять,  чем  в  действительности была Великая Отечественная
война. Но  их  матери,  отцы,  бабушки   и  деды знают это до
мельчайших подробностей.

"По  дороге жизни", "Бабий Яр", "А может, не было войны"...
Около  двадцати песен с этой и подобной актуальной тематикой
можно  было  отнести  к  его первой долгоиграющей пластинке,
имеющей лаконичное название "Эпитафия".

- "Бабий Яр"...

- Меня  считают  поющим  поэтом, но когда я впервые услышал
стихотворение  Евтушенко "Бабий  Яр", меня буквально охватил
страх. И мысленно, и вслух я спрашивал себя: возможно ли все
то,  что  произошло,  как  это могло произойти, и... вдруг я
почувствовал,  что  гитлеровцы стреляют в меня! И избавиться
от  этого  чувства  я  долго  не   мог. Оно преследовало меня
постоянно  с  такой  силой,  и  я   так  вжился  в  это,  что
освободиться  духовно   и    физически   я  смог  бы,   только
высказавшись в песне.

Да, высказаться в песне! И при этом я не думал об интонации
и  об  аккордах,  которые  я брал при этом на гитаре. В этой
песне единственную решающую роль имела интонация - интонация
сердца!

Я  стремлюсь  к  тому,  чтобы  все, написанное мною, шло от
сердца к сердцу каждого, кто сидит в зале. Не только песни с
военной   тематикой,   песни   о    блокадном   и  теперешнем
Ленинграде,  но  и  казацкие  баллады, лирические и любовные
песни,  и  даже  те  самые одесские куплеты. Мне не чужды ни
городской романс, ни классика, ни рок. Но я всегда стремлюсь
к  равновесию  между  музыкой  и   словами. Кем бы я ни был в
данный момент - лириком или трагиком.

Впрочем,  некоторые из упомянутых мною произведений были на
долгоиграющих   пластинках   фирмы    "Мелодия":  "Эпитафия",
"Нарисуйте мне дом"  и на третьем диске "Мои дворы", ставшим
самым популярным альбомом 1987 года.

-  Я  узнал,  что  уже  записан  и   готов  к  выходу в свет
четвертый диск.

- Он  уже  появился  в продаже! Я назвал его "Дорога жизни"
и посвятил его молодым людям, воевавшим и погибавшим в
Афганистане.

Сногие  спрашивали  меня:  почему? Почему Розенбаум поет на
эту  тему?  Это не случайно и никакого расчета в этом нет. Я
часто  выступал  перед  солдатами.  И   очень хорошо знаком с
боевыми  условиями,  в которых они жили, сражались и умирали
далеко  от  дома.  Я  хотел  их порадовать и подбодрить. Как
певец  и  музыкант,  бывший  врач,  да   и просто как человек
человека, находящегося в трудной ситуации. Честно, искренне.
Так, как я, впрочем, поступал всегда и везде.

- В   последнее  время  я  часто   читал  о  том,  что  сила
воздействия  ваших  песен  прежде   всего  в их человеческой,
гражданской смелости, открытости.

- У  нас  много  поющих  поэтов,  если   хотите, трубадуров,
бардов,  к  которым  стоит прислушаться. У них действительно
есть  что  сказать  людям. Они делятся со слушателями своими
переживаниями, чувствами, взглядами, наблюдениями.

Во  мне тоже всегда было и есть это стремление - поделиться
собой.  И сейчас, и задолго до перестройки. Поэтому иногда в
прошлом  случалось  так,  что  я просто не знал, что со мной
будет  после  концерта.  Поэтому  меня, как я уже говорил, в
некоторых  городах просто не выпускали в зал. Но я все равно
никогда не сдавался и шел своей дорогой, шел так, как велели
мне  чувство  и  совесть.  И  теперь я могу свободно и почти
везде провозглашать свое кредо.

И это Александру Розенбауму действительно удается. И потому
ему  верят.  И  молодежь,  и  люди   постарше. Его понимают и
зарубежные слушатели. Не только публика в Чехословакии, но и
в Германии, а также в Канаде и США, Финляндии и других
странах.
      Из книги Е.Щербиновской "Концерт" (Русский язык, 1991)



u_anton@cclib.nsu.ru    ВЕРНУТЬСЯ

Russian LinkExchange Advertising Network
Russian LinkExchange Member

Copyright © 1997-1999 BRATVA Common Sites inc.
All rights reserved.