Пресса

Я ВАМ КАК ДОКТОР СКАЖУ

Житель   Петербурга   Александр Розенбаум изволит кушать
крепкий чай с мелко нарезанными яблоками. Вместо любимого
бультерьера у ножки стула в гостиничном номере верная гитара
- вдруг песня нахлынет. В Москве г-ну Розенбауму хорошо
пишется.

- Александр Яковлевич, с фамилией Розенбаум вам живется
веселее, чем с фамилией, например, Сидоров?

- Когда мне скучно, я в Питере развлекаюсь: подъезжаю к
месту, где у нас всегда торгуют газетой "Завтра", в прошлом
"День", и подхожу к какому-нибудь борцу за идею освобождения
России. Естественно, меня все узнают... Я говорю: "Ну, что
тут о нас пишут? Сколько литров крови невинных младенцев мы
выпили на этот раз?" Они не знают, куда деваться. Ведь я же
автор   казачьих   песен, меня уважают! Собирается толпа
поглазеть, я скупаю все их газетенки и смеюсь всласть.

У нас какого только чтива не найдешь, в любом киоске
найдется словарь матерных выражений. Это нормально?

- Вот уж от кого не ожидала! Можно подумать, вы - автор
мощного блатного цикла песен, матом не ругаетесь.

- Есть люди, которые матерятся не противно, словно песню
поют. Я из их числа, но во всем огромном собрании моих песен
найдется всего два нецензурных слова. Если, конечно, не
считать нецензурным слово "падла". И только вот сегодня я
написал песню, за которую готов ответить перед Богом. Там
есть матерное слово. Оно встало в строку, поскольку я не
знаю, как короче и проще назвать девицу легкого поведения.
"Жрицей любви", что ли? Кстати, в песнях блатных редко
звучит мат. Это романтические, нежные песни. Там обязательно
есть мама, которая ждет сына, раскрыв руки, словно крылья
птица. Есть голубое небо. Блатные песни - это высочайшая
лирика.

- Почему же вы сами публично открестились от своего блатного
цикла и больше его не исполняете?

- А кто вам сказал? Эти песни всю жизнь исполнялись по
две-три   на   концерте.   Это    было на съемках передачи
"Музыкальный ринг", где меня восемь часов подряд просили
спеть блатные песни. На седьмом часу я сломался и сказал,
что больше их петь не буду. Эта фраза прошла в эфир, и до
сих пор все спрашивают, почему я отказался петь блатной
репертуар. Не отказывался! Кстати, уверен, что моей рукой
водил Господь, когда писались эти песни. Иначе нельзя
объяснить, как мог 22-летний парень, который не сидел,
сочинить "Гоп-стоп", к примеру. Если бы мне нынешнему,
45-летнему, показали такие песни, я бы сказал: "автор"
присвоил себе чьи-то произведения. Словно в меня вселился
некто, и я полтора года жил этой темой.

- У героев этих песен есть прототипы из бандитского мира,
которым вы сочувствуете?

- Нет прототипов конкретных. Но я знаком и сочувствую многим
людям из криминального мира. Это старики. Не шелупонь. Мои
знакомые - люди, прошедшие большую жизнь. За ними бегали,
они прятались, у игры есть свои правила.

- Вы любите играть по правилам? Но если все вокруг их
нарушают? Как относитесь к праву сильного?

- Я сам сильный человек. Могу постоять за себя в любой
ситуации - я кандидат в мастера по боксу. И я не против
звериных законов, поскольку сам от зверей отличаюсь только
количеством серого вещества в коре головного мозга. Но в
мире,   который,   еще   раз    унизив   себя, мы   называем
цивилизованным, люди живут по другому закону: живи сам и
давай жить другим.

- В   самой   "крайней"   песне, чтобы не   сказать слово
"последней", вы себя называете зверем, который не пьет вина
и не нюхает белый порошок. Часто вы зверствуете?

- Раньше был очень несдержан, каюсь. Вот один из множества
случаев: мне комсомольская девица в институте предложила
выписать газету "Труд". Я говорю: зачем мне "Труд"? Я уже
выписываю много разных газет и журналов. Если тебе нужно для
галочки, то я дам тебе десять копеек на подписку. Она
говорит: "Это нужно не мне, а тебе!". Тогда я выгребаю из
кармана горсть мелочи, бросаю на пол и кричу: "Собирай,
сука!". После этого я получил от ее мужа по морде. Отвечать
ему не стал - виноват был. Не по сути, по форме.

Сейчас я куда сдержаннее, особенно с женщинами.

- Как-нибудь женщины влияют на ваше творчество? Говорят,
хорошо пишется в юности, в период полового гигантизма.

- Я вам как доктор скажу: период полового гигантизма бывает
не только в юности.

- Поэт   Светлов,   по слухам, наставлял учеников своих:
"Ребята, пишите, пока член упирается в стенку". У вас есть
рецепты в этом смысле?

- Человек без женщины в прямом физическом смысле пишет
гораздо   хуже.   Любой человек должен быть постоянно в
состоянии влюбленности. А творческий - просто обязан! Без
женщины хорошо может обходиться летописец.

- А вы не летописец случайно?

- Я - нет. Я еще ни в коем случае не готов к этому. Если вас
интересует моя личная жизнь - она есть. Это тот предел
откровенности, к которой я сейчас готов.

- Я надеялась, что вы потрясете мир какой-нибудь любовной
историей. Или хотя бы разведетесь для разнообразия. А то
женщины говорят, что всех хороших мужиков расхватали -
влюбиться ж не в кого!

- Знаете, большинство людей слишком хорошего о себе мнения.
Все ищут чего-то необыкновенного. Мы позабыли, что человек -
это нормальное млекопитающее, с усиленной корой головного
мозга. Все! Нас совершенно явно волнуют запах самки и сила
самца. У нормального самца предназначение - охранять логово
и приносить туда еду, а не работа в Госдуме, пение со сцены
или еще   что-то.   А у самки предназначение - не быть
бизнес-вумен, а воспитывать детеныша, кормить его сиськой и
облизывать самца. С этого надо начинать свой подход к жизни.

- Вам не нравятся деятельные женщины?

- Мне   нравятся   любые   женщины.    Женщины   - ядерщики,
спортсменки,   дорожные   работники.    На   всю   жизнь мне
запомнилась потрясающей красоты доктор Рыбакова с нашей
кафедры. Утонченная, изящная, она порола трупы... как не
знаю что. Я наблюдал за ней со жгучим интересом.

- Когда-то вы говорили, что не хотели быть лучшим певцом
среди врачей и лучшим врачом среди певцов. Поэтому оставили
медицину и ушли на сцену.

- Мне не нравится непрофессионализм завлабов, стоящих в
свободное время на сцене с гитарой. Да, я тоже стою с
гитарой. Но я профессионал. Мой инструмент - не просто
гитара - у нее миллион примочек, я перед выходом протираю ее
специальными протирочками. Я никогда не выйду на сцену в чем
попало. Пусть это рубашка, но сценическая. Сценические
ботинки.   Перед выходом все переодевается. Трусы можно
оставить.

- Когда последний раз вы говорили фразу: "На что жалуетесь,
больной?"

- Позавчера. Меня просили подлечить знакомому поясницу.

- Да, мне часто задают медицинские вопросы. Бывает, человек
подходит за автографом, а спрашивает, как вылечить болезнь.
Я никогда не болтаю в медицине. Если знаю ответ, скажу. Но
чаще   работаю   врачом-эвакуатором    - говорю, к какому
специалисту обратиться. Главный принцип - не навреди!

- Вы   обладаете   сильнейшей    энергетикой.   На концертах
буквально гипнотизируете зал. А в свою бытность врачом вы
пользовались этим?

- Да. Наверное у меня сильное поле. Я это испытал. Если
захочу,   я могу заставить зал замереть. Аудитории по
сто-двести тысяч человек я брал за горло. Я стою один с
гитарой на сцене, никакой фонограммы - живой звук. Никаких
девочек на подтанцовку, лазеров. У меня в двадцать восьмом
ярусе бутылка звякнет - слышно. Я только взгляд кидаю -
тишина.

Когда работал врачом, мне некоторые женщины рассказывали за
десять минут о себе то, что не знали их родные мужья.

- Вы используете это в жизни?

- Никогда не заставлял гипнозом одного человека избить
другого. Пользуюсь этим даром только на сцене.

- У вас есть связь с космическими силами?

- Не я это сказал, а вы. Но, наверное, да. Иначе, откуда все
берется?

- Вы много знаете про людей, которые вас окружают?

- Достаточно пяти минут - и я знаю о человеке почти все. Мне
ни к чему заглядывать ему в будущее. Даже если я о чем то
догадываюсь - никогда не скажу. Но характер мне ясен.

- Доктор, какая неизлечимая болезнь одолела большинство
наших сограждан?

- Зависть. Говорят, коммунисты испортили народ. Ерунда!
"Красного петуха" барину запускали и при Василии Темном, и
при Иване Грозном, и при Николае Кровавом. В мировом
распределении судеб, в этом глобальном эксперименте, каждой
стране дана роль. Кому-то трудолюбие, кому-то смех, а России
- зависть и пьянство. Трудная судьба. Я всегда замечал:
летишь на самолете домой. Над пограничными странами - чистое
небо. Как только пересекли границу - сплошная облачность. Вы
можете это об'яснить?

- Сами вы завидуете кому-нибудь?

- Да. Тем, кто может держать лошадь. Некоторым артистам
дарят лошадей. Что за бред! Я ответственный человек. Лошади
нужна конюшня, конюх, с ней надо работать. Я для ящерицы
игуаны   стенной шкаф выломал, чтобы сделать нормальный
террариум. А для лошади... Но средств нет.

Еще завидую егерям. Уехал бы в тайгу - времени нет. Ни
одного дня нельзя почивать на лаврах. Завидую людям моего
возраста, у которых рождаются маленькие дети.

- У вас же есть дочь.

- Да, ей двадцать лет. И за это время я плотно занимался с
ней всего два года. Всегда был занят. К тому же она в
детстве   была болезненная, и мои прикосновения, щетина
вызывали у нее на коже аллергию. Так что я не насладился
ощущением нежного, теплого, ползающего ребенка.

- Еще немного - и будете внуков нянчить.

- Ей трудно будет выбрать мужа - ведь папа перед глазами.

- Скажите, чем бы занялся человек вашего масштаба, если б не
заботы о хлебе насущном?

- Я мечтаю стать директором зоопарка. Взял бы туда на
воспитание кенгуру, которого содержит Жванецкий. Еще хорошо
бы псарню. Борзых не люблю. Овчарки очень хорошие собаки и,
конечно, бультерьеры. Я на звал бы всех собак именами
знаменитых мафиози. А сам бы стал крестным отцом этой
"мафии".

- О чем в последний раз вы беседовали с вашим любимым
бультерьером Лаки?

- Я действительно с ним всегда разговариваю. Он мне сказал:
"Папаня! Опять ты уезжаешь!" Стоит мне только подумать, что
пора собирать чемодан. Лаки хмурится, поворачивается ко мне
задом и прерывает наши дружеские отношения. Он страшно
обижается, что я его покидаю. Правда, последнее время он
помягчел, из благодарности, что я вылечил ему ухо.

- В одном интервью вы рассказывали, что влили в свою печень
такое количество горючего, что хватило бы долететь до
Магадана. И с тех пор не пьете?

- Я за пять лет ни капли спиртного не выпил. Я всю жизнь
считал себя крепким человеком, который может принять большое
количество алкоголя без ущерба для здоровья. Никогда не
блевал, не падал в подворотне, даже от очень большого
количества выпивки. Всю жизнь я спорил с психиатрами, что
они   не   правы   и нет такой болезни, как хронический
алкоголизм. Всегда боролся не против, а за пьянство. Есть
модная среди распущенных молодых людей точка зрения. Сегодня
бухаю хоть неделю, а завтра захочу - и брошу. Блеф! Я это
понял на себе. Когда наступил момент, и я мог от ста граммов
упасть перед телевизором. Заснуть в час дня, проснуться в
час ночи, и дальше всю ночь гулять. Нормальные симптомы
заболевания - перепутывание времени, нарушение памяти. Я
начал забывать слова, мог "Вальс-Бостон" забыть на сцене.
Телеоператоры и режиссеры уже отказывались со мной работать.
Чего связываться с Розенбаумом - все равно кривой приедет на
съемку.

Более того, я один раз умер. Сердце остановилось. Это
случилось в Австралии, слава Богу. "Скорая" приехала через
три секунды. А мой администратор - фельдшер сразу начал
качать сердце. Спасли.

- Какие ощущения после возвращения с того света?

- Никаких. Я был в счастливом состоянии опьянения. Очнулся -
ничего не понимаю, грудь давит что-то. Оказывается, я в
электродах, и вокруг врачи. Через два часа я уже стоял на
сцене.

Потом подумал: красиво как раз умереть в модном для смерти
возрасте - в сорок лет. И половина людей потом скажет: "Ну
мы так и знали, что фраерок сбухается". А половина порыдает,
поставят памятник, постоят у могилы и поедут по своим делам.
Это нормально. Все будут говорить: "Ну еще один настоящий
парень подох от водки, нажравшись с горя, в нашей сволочной
стране". И я решил жить. Хотя... Безумно хочется выпить!
Ужасно.

- Есть люди, которых бы вы хотели вызвать на дуэль?

- Есть, конечно. Но я не делаю этого потому, что силы не
равны. Я-то стреляю лучше, и рука у меня крепче.

Вот ситуация: я смотрю телевизор, вдруг у меня глаза
вылезают на лоб. С экрана Малинин поет мой романс генерала
Черноты: "Но, господа, как хочется стреляться..." - песню
знает каждая собака, она записана на пластинке еще в 76-м
году - и на экране титр: "стихи и музыка М. Звездинского".
Звоню жене Звездинского и говорю: "Вы что там, с ума сошли?"
Проходит время - повтор. Короче, ему объяснили... А Малинин
просто   не   знал,   чья это песня. Но чем думали эти
телевизионные редакторы, эти "профессиональные" люди?

Недавно вижу книжечку "Михаил Шуфутинский. За милых дам".
Открываю: в книге тридцать моих песен, одиннадцать без
подписи. Начинаю всех ставить на уши. Выходные данные книги
- левые. Никто ничего не знает. И сам Михаил Захарович не в
курсе. Вы в это верите? Я - нет.

В его последнем альбоме самые лучшие песни "Москвичка" и "Не
наточены ножи". Вы знаете, кто их написал? Олег Митяев. На
его пластинке десятилетней давности "Москвичка" называется
"Француженка". А в титрах клипа вы фамилию Митяев не
прочитаете.
"Мегаполис-Экспресс" 22.01.1997 Ч 3
     Надежда Купская

АНШЛАГ! АНШЛАГ!

    РД: Саша, поздравляю с днем рождения...
    АР: Ой, Регина, милая!!! Здравствуй, маленькая!
    РД: ...и желаю самого главного...
    АР: Спасибо. Чего?
    РД: ...здоровья. Все остальное, как известно,
мелочи.
    АР: Да, это точно.
    РД: Говорят, что мудрость приходит с годами. Вот интересно, ты
себя чувствуешь мудрым-премудрым?
    АР: Нет, конечно. У меня бабушка знаешь как говорила? Когда ей
надо было, она говорила: "Сашенька, тебе уже десять лет,
вообще!" А когда надо: "Саша, тебе еще   десять лет!"
Поэтому...
    РД: ...все еще впереди?
    АР: А это как посмотреть. Да.
    РД: Вот на твоем пригласительном билете вот на этот концерт
помещены стихи. Я думаю, ты их помнишь, эти стихи?
    АР: Да.
    Сорок пять да сорок пять - будет девяносто.
    Нагадала мне цыганка восемьдесят семь.
    А полсрока отмотать было так непросто.
    Приглашаю на концерт. Приходите все!
    РД: Так вот в этих стихах меня заинтриговала одна строка про
цыганку. В самом деле она нагадала?
    АР: В самом деле мне гадало три-четыре цыганки. Ну, одна, там,
восемьдесят семь нагадала, другая - восемьдесят   пять,
третья, там, - восемьдесят восемь. Но в этих пределах.
    РД: В общем на восьмидесятипятилетие мы еще встретимся?
    АР: Я не убежден. Все-таки я реалист, но если все правильно,
как цыганки скажут, даст бог.
    РД: А вообще, ты веришь в предсказания, в судьбу?
    АР: Я суеверный человек. Я думаю, что судьба есть. Высшее
что-то, предначертание, наверно,    есть   у человека. Но
в любом случае с ней надо договариваться. И с ней нужно
работать, с судьбой.
    РД: А вот если можно было бы выбирать возраст, на каком бы ты
остановился? Например, Орлова говорила, что женщине всегда
должно быть тридцать и не больше.
    АР: Да.
    РД: А вот сколько должно быть мужчине?
    АР: Меня любой возраст устраивает. Абсолютно. Лишь бы масло в
голове было, а все остальное - нормально. И тринадцать
хорошо, и двадцать три отлично, и тридцать пять здорово, и
сорок четыре неплохо, и    пятьдесят   восемь, наверняка,
хорошо. При наличии здоровья, я согласен любой возраст
иметь.
    РД: Саша, и еще вот такой вопрос. Может он немного банальный,
но каждый из нас пытается дать на него ответ. В фильме
"Доживем   до понедельника" - помнишь? - "Счастье - это
когда..."
    АР: "... тебя понимают".
    РД: Вот на твой взгляд, что такое счастье?
    АР: Серьезно говорить?
    РД: Серьезно.
    АР: Значит, счастье для мужчины (потому что счастье женское и
мужское, я убежден как доктор, оно разное). Так вот,
счастье для мужчины я вижу   в том, чтобы с огромным
удовлетворением ходить на свою работу, которая, принося
максимальное удовлетворение максимальному количеству людей,
доставляет тебе максимальное удовольствие.
    РД: Саш, еще раз поздравляю с днем   рождения. Желаю тебе
здоровья, зрителей, песен, аншлагов и, наконец, счастья.
    АР: Спасибо большое, Регина.
Интервью из телепередачи "Аншлаг! Аншлаг!"
       Дубовицкая Р.

"Я СВОИ "БАБКИ" ЗАРАБАТЫВАЮ ЧЕСТНО.
     А ЭТИ ХАЛЯВЩИКИ-ФАНЕРЩИКИ ЗА ЧТО ПОЛУЧАЮТ?"

Эстрадных артистов, живущих и работающих преимущественно в
Петербурге, не так чтобы много, но с десятка-то два все же
наберется. Все они записывают новые песни, появляются в
больших    и   малых    концертных   залах,   в    клубах,   в
телерадиоэфире. Один из них - автор-исполнитель Александр
Розенбаум,   артист,   точно уж не нуждающийся в особом
представлении. Правда, Александр Яковлевич, как видно из
бесед с ним, считает, что в Питере всего-то на эстраде
четыре человека: Шевчук, Буланова, Боярский, да он сам. Ну,
Эдита   Станиславовна   еще.   Вот и все. И при этом-то
петербургская     пресса     стелется    перед     московскими
гастролерами, своих не замечая. А если и заметит какая
газетка своего земляка, так уж точно в самом негативном
свете. Автор этих строк решил исправить столь неправедную
ситуацию и отправился на беседу с Александром Розенбаумом в
его офис, располагающийся над рестораном "Bella Leone" на
Владимирском проспекте.

- Александр Яковлевич, складывается ощущение, что сейчас во
времена всеобщего духовного кризиса многие деятели культуры
оказались в растерянности, что ли. Вроде как и в стороне...

- Я, Говорухин, Губенко, Филатов, Михалков, Кобзон и многие
другие уважаемые люди имеют свою четкую позицию и защищают
ее. И никто из нас не растерялся. Мы свое доброе, вечное как
сеяли,   так   и   сеем    дальше. Если вы имеете в виду
растерянность Апиной, Лемоха, Титомира, группы "Ногу свело"
и пр., так вряд ли они растерялись. Им и терять-то нечего.
Если, конечно, говорить о какой-то гражданской позиции. Эти
люди просто зарабатывают "бабки". Вот и все.

- Да, но "бабки" с таким же успехом зарабатывают и Кобзон и
Розенбаум.

- Совершенно   верно.    Только     "бабки"   зарабатываются
по-разному. У меня "живой" концерт идет три с половиной
часа.   Я   свои   "бабки"    зарабатываю   честно.   А    эти
халявщики-фанерщики за что получают? Я в принципе не против
"фанеры". Если артист делает на сцене кульбиты, ноту ему уже
не   вытянуть. Но напишите на афише: концерт идет под
фонограмму. И все будет честно. Кто захочет, тот пойдет.
Я вот за такой шоу-бизнес.

- Тема вашего творчества всегда публицистична: патриотизм,
боль войны и утрат, родной город... А что сейчас?

- То же самое.

- И не произошло никакого поворота?

- Отчего же, один поворот произошел - я стал старше на 20
лет. Стал, вероятно, мудрее. А какой еще может быть поворот?
Моя вечная тема - жизнь во всех ее проявлениях. А это
пьяница у пивного ларька, это и хипарье, и члены обкома
партии, и ворье и город мой. Все это моя Родина. Об этом и
пишу. Об этом и пою. С возрастом, быть может, я стал
лиричнее. Больше стало появляться песен о любви. Но я
никогда не буду 16-й Патрисией Каас или 38-м Элтоном Джоном.
Потому что смысла в этом нет никакого, и желания нет. И
более того, не смогу, не сумею.

- Так, вероятно, никто и не просит...

- Знаешь, я всегда был бойцом. И хочешь узнать почему?

- Вероятно, хочу.

- Да потому, чтобы с вами со всеми существовать, просто
необходимо быть бойцом. Иначе загнешься.

- Простите, а "с вами со всеми" - это с кем? Кого вы имеете
в виду?

- И журналистов в частности. Не будь я бойцом, то мог бы
после прочтения лично твоей заметки обо мне попасть на 15-ю
линию в клинику неврозов. Затем какой-то лос-анджелесский
фраерок, сбежавший из России много лет назад в Америку, в
вашей же газете меня опускает. Он живет в Америке. Я живу
здесь. И я для этого города столько сделал, столько глоток
перегрыз, что никому и не снилось. Так вот, чтобы сносить
оскорбление подобных писак, нужно быть бойцом... Обидно то,
что при этом не только ваша газета, но и все другие (за
исключением Садчикова) не обращаются ко мне ни с одним
вопросом. Нет у вас вопросов ко мне? Почему? Я ведь далеко
не самый последний человек в этом городе.

- А   действительно,   Александр Яковлевич, как вы сами
полагаете, почему же пресса уделяет вам так мало внимания?

- А я тебя че, звать должен?..    "Заходите к нам на
огонек?"... Пророка нет в своем Отечестве. Что имеем - не
храним, потерявши - плачем. Более всего мне обидно за
9-майские концерты на Дворцовой площади в 1995 году. 50 лет
Победы. Сольный концерт Розенбаума на Дворцовой. Двести
тысяч,   вдумайтесь   только   -    двести!!! тысяч человек
собралось. Ветераны, молодежь. Я видел их глаза. Я видел их
слезы. Была удивительная атмосфера. Никто такого количества
масла, как я, в этой стране, на сердце ветеранов не льет.
Это я вам гарантирую. Да разве это не пища для журналистов?
И ни одна газета (кроме "Смены") - ни строчки. А как же жить
тогда? А где же правда?.. Знаете, вы можете меня любить,
можете ненавидеть - это ваше право. И это ваши личные
проблемы. Но вы не имеете права не писать о концерте
Розенбаума на Дворцовой площади. Мне плевать, есть ли я в
ваших купленных-проданных хит-парадах. Но я есть в сердцах
миллионов. И я это твердо знаю. Я получаю тысячи писем.
И никуда от этого не деться. Нравится ли вам это или нет.
Понятно?

- Понятно...

- Я глотку деру за эту страну, как собака. Я для Питера,
для армии нашей сделал столько, сколько газета ваша не
сделала и не сделает за время всего своего существования.
А ты пишешь, что я владелец заводов, газет, пароходов. Ну и
что? Паваротти тоже владеет рестораном, но петь ему это не
мешает. А я, между прочим, с этого ресторана ("Belle
Leone". - В. К.) за 4 года его существования получил
максимум 1000 долларов. Деньги сумасшедшие... Или ты хочешь,
чтоб я в метро ездил и в рубище ходил? Ты думаешь, кому-то
от этого станет легче? Легче кому-то становится от того, что
из 100 моих концертов - 50 благотворительных. Я выступаю в
колониях, больницах, детских домах. А ты обратил внимание,
что у меня какая была раньше рожа, такая и осталась. Не
от'ел ряху-то в отличие от некоторых.

- Очевидно, столь   низкая    рентабельность   ресторанчика
толкает вас на с'емку в рекламе?

- Значит   так,   мое   отношение    к   рекламе следующее.
Я рекламирую (и имею право это делать) только то, что
соответствует моему внутреннему состоянию.   Это хорошая
одежда,   спортивные товары, дорогая мужская парфюмерия.
Я ведь артист. Но вот недавно пришли ко мне с большим
контрактом на рекламу водки. Я их послал.

- Куда?

- Очень далеко.

- И все же, Александр Яковлевич, я пришел к вам для того,
чтобы предоставить слово. Вы высказались? Вы довольны?

- Хм... С вами выскажешься... Кстати, к вопросу о доходах.
У тебя-то, корреспондент, ботиночки тоже не за три копейки.
Да и курточка не из простеньких... Честными надо быть.
Честными и справедливыми.

* * *

Автор этих строк при воспроизведении беседы стремился быть
предельно честным. Ну а выводы, дорогой читатель, сделаете
сами.
   "Санкт-Петербургские Ведомости" N09(1434)
      17 января 1997
   Владимир Кузнецов

   ВЕРНУТЬСЯ