Я ВАМ КАК ДОКТОР СКАЖУ

Житель   Петербурга   Александр   Розенбаум  изволит  кушать
крепкий  чай  с  мелко нарезанными яблоками. Вместо любимого
бультерьера у ножки стула в гостиничном номере верная гитара
- вдруг  песня  нахлынет.  В  Москве   г-ну Розенбауму хорошо
пишется.

- Александр  Яковлевич,  с  фамилией   Розенбаум  вам живется
веселее, чем с фамилией, например, Сидоров?

- Когда  мне  скучно,  я  в  Питере развлекаюсь: подъезжаю к
месту,  где у нас всегда торгуют газетой "Завтра", в прошлом
"День", и подхожу к какому-нибудь борцу за идею освобождения
России. Естественно, меня  все  узнают... Я говорю: "Ну, что
тут  о нас пишут? Сколько литров крови невинных младенцев мы
выпили  на этот раз?" Они не знают, куда деваться. Ведь я же
автор   казачьих   песен,  меня   уважают!  Собирается  толпа
поглазеть, я скупаю все их газетенки и смеюсь всласть.

У  нас  какого  только  чтива  не   найдешь,  в  любом киоске
найдется словарь матерных выражений. Это нормально?

- Вот  уж  от  кого  не  ожидала! Можно подумать, вы - автор
мощного блатного цикла песен, матом не ругаетесь.

- Есть  люди,  которые  матерятся  не противно, словно песню
поют. Я из их числа, но во всем огромном собрании моих песен
найдется  всего  два  нецензурных   слова.  Если, конечно, не
считать  нецензурным  слово  "падла". И только вот сегодня я
написал песню,  за  которую  готов ответить перед Богом. Там
есть  матерное  слово.  Оно  встало в строку, поскольку я не
знаю,  как  короче и проще назвать девицу легкого поведения.
"Жрицей  любви",  что  ли?  Кстати,   в  песнях блатных редко
звучит мат. Это романтические, нежные песни. Там обязательно
есть  мама,  которая  ждет сына, раскрыв руки, словно крылья
птица.  Есть  голубое небо.  Блатные   песни - это высочайшая
лирика.

- Почему же вы сами публично открестились от своего блатного
цикла и больше его не исполняете?

- А  кто  вам  сказал?  Эти  песни   всю жизнь исполнялись по
две-три   на   концерте.   Это    было  на  съемках  передачи
"Музыкальный  ринг",  где  меня   восемь часов подряд просили
спеть  блатные  песни.  На седьмом часу я сломался и сказал,
что  больше  их  петь не буду. Эта фраза прошла в эфир, и до
сих  пор  все  спрашивают,  почему  я отказался петь блатной
репертуар.  Не  отказывался!  Кстати, уверен, что моей рукой
водил  Господь,  когда  писались  эти   песни.  Иначе  нельзя
объяснить,  как  мог  22-летний  парень,   который  не сидел,
сочинить  "Гоп-стоп",  к  примеру.   Если  бы  мне нынешнему,
45-летнему,  показали  такие  песни,  я   бы  сказал: "автор"
присвоил  себе  чьи-то  произведения. Словно в меня вселился
некто, и я полтора года жил этой темой.

- У  героев  этих  песен есть прототипы из бандитского мира,
которым вы сочувствуете?

- Нет прототипов конкретных. Но я знаком и сочувствую многим
людям  из  криминального мира. Это старики. Не шелупонь. Мои
знакомые  -  люди,  прошедшие большую жизнь. За ними бегали,
они прятались, у игры есть свои правила.

- Вы  любите  играть  по  правилам?  Но   если  все вокруг их
нарушают? Как относитесь к праву сильного?

- Я  сам  сильный  человек.  Могу   постоять  за себя в любой
ситуации  -  я  кандидат  в  мастера по боксу. И я не против
звериных  законов,  поскольку сам от зверей отличаюсь только
количеством  серого  вещества  в  коре головного мозга. Но в
мире,   который,   еще   раз    унизив   себя,  мы   называем
цивилизованным,  люди  живут  по   другому закону: живи сам и
давай жить другим.

- В   самой   "крайней"   песне,   чтобы  не   сказать  слово
"последней",  вы себя называете зверем, который не пьет вина
и не нюхает белый порошок. Часто вы зверствуете?

- Раньше  был  очень несдержан, каюсь. Вот один из множества
случаев:  мне  комсомольская  девица  в институте предложила
выписать  газету  "Труд".  Я говорю: зачем мне "Труд"? Я уже
выписываю много разных газет и журналов. Если тебе нужно для
галочки,  то  я  дам  тебе  десять   копеек  на подписку. Она
говорит:  "Это  нужно  не мне, а тебе!". Тогда я выгребаю из
кармана  горсть  мелочи,  бросаю  на   пол и кричу: "Собирай,
сука!".  После этого я получил от ее мужа по морде. Отвечать
ему не стал - виноват был. Не по сути, по форме.

Сейчас я куда сдержаннее, особенно с женщинами.

- Как-нибудь  женщины  влияют  на  ваше творчество? Говорят,
хорошо пишется в юности, в период полового гигантизма.

- Я  вам как доктор скажу: период полового гигантизма бывает
не только в юности.

- Поэт   Светлов,   по  слухам,   наставлял  учеников  своих:
"Ребята,  пишите,  пока член упирается в стенку". У вас есть
рецепты в этом смысле?

- Человек  без  женщины  в  прямом   физическом  смысле пишет
гораздо   хуже.   Любой  человек   должен  быть  постоянно  в
состоянии  влюбленности.  А  творческий - просто обязан! Без
женщины хорошо может обходиться летописец.

- А вы не летописец случайно?

- Я - нет. Я еще ни в коем случае не готов к этому. Если вас
интересует  моя  личная  жизнь  -  она есть.  Это тот предел
откровенности, к которой я сейчас готов.

- Я  надеялась,  что  вы потрясете мир какой-нибудь любовной
историей.  Или  хотя  бы  разведетесь для разнообразия. А то
женщины  говорят,  что  всех  хороших   мужиков  расхватали -
влюбиться ж не в кого!

- Знаете,  большинство людей слишком хорошего о себе мнения.
Все ищут чего-то необыкновенного. Мы позабыли, что человек -
это  нормальное  млекопитающее,  с усиленной корой головного
мозга.  Все!  Нас совершенно явно волнуют запах самки и сила
самца.  У нормального самца предназначение - охранять логово
и  приносить туда еду, а не работа в Госдуме, пение со сцены
или  еще   что-то.   А  у  самки   предназначение  -  не быть
бизнес-вумен,  а воспитывать детеныша, кормить его сиськой и
облизывать самца. С этого надо начинать свой подход к жизни.

- Вам не нравятся деятельные женщины?

- Мне   нравятся   любые   женщины.    Женщины   -  ядерщики,
спортсменки,   дорожные   работники.    На   всю   жизнь  мне
запомнилась  потрясающей  красоты   доктор  Рыбакова  с нашей
кафедры.  Утонченная,  изящная,  она   порола трупы... как не
знаю что. Я наблюдал за ней со жгучим интересом.

- Когда-то  вы  говорили,  что  не хотели быть лучшим певцом
среди  врачей и лучшим врачом среди певцов. Поэтому оставили
медицину и ушли на сцену.

- Мне  не  нравится  непрофессионализм   завлабов,  стоящих в
свободное  время  на  сцене  с   гитарой.  Да,  я тоже стою с
гитарой.  Но  я  профессионал.  Мой   инструмент  - не просто
гитара - у нее миллион примочек, я перед выходом протираю ее
специальными протирочками. Я никогда не выйду на сцену в чем
попало.  Пусть  это  рубашка,  но   сценическая.  Сценические
ботинки.   Перед  выходом  все   переодевается.  Трусы  можно
оставить.

- Когда  последний раз вы говорили фразу: "На что жалуетесь,
больной?"

- Позавчера. Меня просили подлечить знакомому поясницу.

- Да, мне часто задают медицинские вопросы. Бывает, человек
подходит за автографом, а спрашивает, как вылечить болезнь.
Я  никогда не болтаю в медицине. Если знаю ответ, скажу. Но
чаще   работаю   врачом-эвакуатором    -  говорю,  к  какому
специалисту обратиться. Главный принцип - не навреди!

- Вы   обладаете   сильнейшей    энергетикой.   На концертах
буквально  гипнотизируете  зал. А в свою бытность врачом вы
пользовались этим?

- Да.  Наверное  у  меня  сильное поле. Я это испытал. Если
захочу,   я  могу  заставить  зал   замереть.  Аудитории  по
сто-двести тысяч  человек  я брал за горло.   Я  стою один с
гитарой  на сцене, никакой фонограммы - живой звук. Никаких
девочек  на подтанцовку, лазеров. У меня в двадцать восьмом
ярусе  бутылка  звякнет  -  слышно. Я только взгляд кидаю -
тишина.

Когда работал врачом, мне некоторые женщины рассказывали за
десять минут о себе то, что не знали их родные мужья.

- Вы используете это в жизни?

- Никогда  не  заставлял  гипнозом   одного  человека избить
другого. Пользуюсь этим даром только на сцене.

- У вас есть связь с космическими силами?

- Не я это сказал, а вы. Но, наверное, да. Иначе, откуда все
берется?

- Вы много знаете про людей, которые вас окружают?

- Достаточно пяти минут - и я знаю о человеке почти все. Мне
ни  к  чему  заглядывать ему в будущее. Даже если я о чем то
догадываюсь - никогда не скажу. Но характер мне ясен.

- Доктор,  какая  неизлечимая  болезнь   одолела  большинство
наших сограждан?

- Зависть.  Говорят,  коммунисты   испортили  народ.  Ерунда!
"Красного  петуха" барину запускали и при Василии  Темном, и
при  Иване  Грозном,  и  при  Николае   Кровавом.  В  мировом
распределении  судеб, в этом глобальном эксперименте, каждой
стране дана роль. Кому-то трудолюбие, кому-то смех, а России
- зависть  и  пьянство.  Трудная  судьба.   Я всегда замечал:
летишь на самолете домой. Над пограничными странами - чистое
небо. Как только пересекли границу - сплошная облачность. Вы
можете это об'яснить?

- Сами вы завидуете кому-нибудь?

- Да.  Тем,  кто  может  держать   лошадь. Некоторым артистам
дарят  лошадей. Что за бред! Я ответственный человек. Лошади
нужна  конюшня,  конюх,  с  ней надо работать. Я для ящерицы
игуаны   стенной  шкаф  выломал,   чтобы  сделать  нормальный
террариум. А для лошади... Но средств нет.

Еще  завидую  егерям.  Уехал  бы  в   тайгу - времени нет. Ни
одного дня  нельзя  почивать  на лаврах. Завидую людям моего
возраста, у которых рождаются маленькие дети.

- У вас же есть дочь.

- Да,  ей  двадцать лет. И за это время я плотно занимался с
ней  всего  два  года.  Всегда  был   занят.  К тому же она в
детстве   была  болезненная,  и  мои   прикосновения,  щетина
вызывали  у  нее  на  коже аллергию. Так что я не насладился
ощущением нежного, теплого, ползающего ребенка.

- Еще немного - и будете внуков нянчить.

- Ей трудно будет выбрать мужа - ведь папа перед глазами.

- Скажите, чем бы занялся человек вашего масштаба, если б не
заботы о хлебе насущном?

- Я  мечтаю  стать  директором   зоопарка.  Взял  бы  туда на
воспитание  кенгуру, которого содержит Жванецкий. Еще хорошо
бы  псарню. Борзых не люблю. Овчарки очень хорошие собаки и,
конечно,  бультерьеры.  Я  на  звал   бы  всех  собак именами
знаменитых  мафиози.  А  сам  бы  стал   крестным  отцом этой
"мафии".

- О  чем  в  последний  раз  вы   беседовали  с вашим любимым
бультерьером Лаки?

- Я  действительно с ним всегда разговариваю. Он мне сказал:
"Папаня!  Опять ты уезжаешь!" Стоит мне только подумать, что
пора  собирать чемодан. Лаки хмурится, поворачивается ко мне
задом  и  прерывает  наши  дружеские   отношения.  Он страшно
обижается,  что  я  его  покидаю. Правда, последнее время он
помягчел, из благодарности, что я вылечил ему ухо.

- В  одном интервью вы рассказывали, что влили в свою печень
такое  количество  горючего,  что   хватило  бы  долететь  до
Магадана. И с тех пор не пьете?

- Я  за  пять  лет  ни капли спиртного не выпил. Я всю жизнь
считал себя крепким человеком, который может принять большое
количество  алкоголя  без  ущерба  для   здоровья. Никогда не
блевал,  не  падал  в  подворотне,   даже  от  очень большого
количества  выпивки.  Всю  жизнь я спорил с психиатрами, что
они   не   правы   и  нет   такой  болезни,  как  хронический
алкоголизм.  Всегда  боролся  не против, а за пьянство. Есть
модная среди распущенных молодых людей точка зрения. Сегодня
бухаю  хоть  неделю,  а завтра захочу - и брошу. Блеф! Я это
понял на себе. Когда наступил момент, и я мог от ста граммов
упасть  перед  телевизором.  Заснуть в час дня, проснуться в
час  ночи,  и  дальше  всю  ночь гулять. Нормальные симптомы
заболевания  -  перепутывание  времени,   нарушение памяти. Я
начал  забывать  слова,  мог "Вальс-Бостон" забыть на сцене.
Телеоператоры и режиссеры уже отказывались со мной работать.
Чего связываться с Розенбаумом - все равно кривой приедет на
съемку.

Более  того, я  один  раз  умер.   Сердце  остановилось. Это
случилось  в  Австралии, слава Богу. "Скорая" приехала через
три  секунды.  А  мой  администратор   - фельдшер сразу начал
качать сердце. Спасли.

- Какие ощущения после возвращения с того света?

- Никаких. Я был в счастливом состоянии опьянения. Очнулся -
ничего  не  понимаю,  грудь  давит   что-то. Оказывается, я в
электродах,  и  вокруг  врачи. Через два часа я уже стоял на
сцене.

Потом  подумал:  красиво как раз умереть в модном для смерти
возрасте  -  в сорок лет. И половина людей потом скажет: "Ну
мы так и знали, что фраерок сбухается". А половина порыдает,
поставят памятник, постоят у могилы и поедут по своим делам.
Это  нормально.  Все  будут говорить: "Ну еще один настоящий
парень  подох от водки, нажравшись с горя, в нашей сволочной
стране".  И  я  решил  жить. Хотя... Безумно хочется выпить!
Ужасно.

- Есть люди, которых бы вы хотели вызвать на дуэль?

- Есть,  конечно.  Но  я  не делаю этого потому, что силы не
равны. Я-то стреляю лучше, и рука у меня крепче.

Вот  ситуация:  я  смотрю  телевизор,   вдруг  у  меня  глаза
вылезают  на  лоб. С экрана Малинин поет мой романс генерала
Черноты:  "Но,  господа,  как хочется стреляться..." - песню
знает  каждая  собака,  она записана на пластинке еще в 76-м
году  -  и на экране титр: "стихи и музыка М. Звездинского".
Звоню жене Звездинского и говорю: "Вы что там, с ума сошли?"
Проходит  время - повтор. Короче, ему объяснили... А Малинин
просто   не   знал,   чья  это   песня.  Но  чем  думали  эти
телевизионные редакторы, эти "профессиональные" люди?

Недавно  вижу  книжечку  "Михаил Шуфутинский. За милых дам".
Открываю:  в  книге  тридцать  моих   песен,  одиннадцать без
подписи.  Начинаю всех ставить на уши. Выходные данные книги
- левые.  Никто ничего не знает. И сам Михаил Захарович не в
курсе. Вы в это верите? Я - нет.

В его последнем альбоме самые лучшие песни "Москвичка" и "Не
наточены  ножи".  Вы знаете, кто их написал? Олег Митяев. На
его  пластинке  десятилетней давности "Москвичка" называется
"Француженка".  А  в  титрах  клипа   вы  фамилию  Митяев  не
прочитаете.
"Мегаполис-Экспресс"  22.01.1997 Ч 3
     Надежда Купская



АНШЛАГ! АНШЛАГ!

    РД: Саша, поздравляю с днем рождения...
    АР: Ой, Регина, милая!!! Здравствуй, маленькая!
    РД: ...и желаю самого главного...
    АР: Спасибо. Чего?
    РД: ...здоровья. Все остальное, как известно,
мелочи.
    АР: Да, это точно.
    РД: Говорят,  что  мудрость приходит с годами. Вот интересно, ты
себя чувствуешь мудрым-премудрым?
    АР: Нет, конечно.  У меня   бабушка знаешь как говорила? Когда ей
надо  было,  она говорила:  "Сашенька,   тебе уже десять лет,
вообще!"  А  когда  надо:  "Саша,   тебе  еще   десять  лет!"
Поэтому...
    РД: ...все еще впереди?
    АР: А это как посмотреть. Да.
    РД: Вот  на  твоем   пригласительном  билете  вот на этот концерт
помещены стихи. Я думаю, ты их помнишь, эти стихи?
    АР: Да.
    Сорок пять да сорок пять - будет девяносто.
    Нагадала мне цыганка восемьдесят семь.
    А полсрока отмотать было так непросто.
    Приглашаю на концерт. Приходите все!
    РД: Так  вот  в этих  стихах меня заинтриговала одна строка  про
цыганку. В самом деле она нагадала?
    АР: В самом деле мне гадало   три-четыре цыганки. Ну, одна,  там,
восемьдесят  семь  нагадала,  другая  -   восемьдесят   пять,
третья, там, - восемьдесят восемь. Но в этих пределах.
    РД: В общем на восьмидесятипятилетие мы еще встретимся?
    АР: Я  не  убежден. Все-таки я реалист, но если  все  правильно,
как цыганки скажут, даст бог.
    РД: А вообще, ты веришь в предсказания, в судьбу?
    АР: Я  суеверный  человек.  Я   думаю,  что судьба  есть.  Высшее
что-то,  предначертание,  наверно,    есть   у  человека.  Но
в  любом  случае  с ней надо договариваться.  И  с ней нужно
работать, с судьбой.
    РД: А  вот если можно было бы выбирать возраст,  на  каком бы ты
остановился? Например, Орлова говорила,  что женщине  всегда
должно быть тридцать и не больше.
    АР: Да.
    РД: А вот сколько должно быть мужчине?
    АР: Меня  любой возраст устраивает.  Абсолютно. Лишь бы  масло в
голове  было,  а  все  остальное - нормально.  И  тринадцать
хорошо, и двадцать три отлично, и тридцать   пять здорово,  и
сорок  четыре  неплохо,  и    пятьдесят   восемь,  наверняка,
хорошо.  При  наличии  здоровья,  я согласен  любой  возраст
иметь.
    РД: Саша,  и еще вот такой вопрос.   Может он немного  банальный,
но  каждый  из  нас  пытается  дать на него ответ.  В фильме
"Доживем   до  понедельника"  -   помнишь?  -  "Счастье - это
когда..."
    АР: "... тебя понимают".
    РД: Вот на твой взгляд, что такое счастье?
    АР: Серьезно говорить?
    РД: Серьезно.
    АР: Значит, счастье для  мужчины (потому что счастье  женское  и
мужское,  я  убежден  как  доктор,   оно  разное).  Так  вот,
счастье  для  мужчины  я  вижу   в   том,  чтобы  с  огромным
удовлетворением  ходить  на свою  работу,   которая,  принося
максимальное  удовлетворение максимальному количеству людей,
доставляет тебе максимальное удовольствие.
    РД: Саш,  еще  раз   поздравляю  с  днем   рождения.   Желаю  тебе
здоровья, зрителей, песен, аншлагов и, наконец, счастья.
    АР: Спасибо большое, Регина.
  Интервью из телепередачи "Аншлаг! Аншлаг!"
       Дубовицкая Р.




"Я СВОИ "БАБКИ" ЗАРАБАТЫВАЮ ЧЕСТНО.
     А ЭТИ ХАЛЯВЩИКИ-ФАНЕРЩИКИ ЗА ЧТО ПОЛУЧАЮТ?"


Эстрадных  артистов, живущих и работающих преимущественно в
Петербурге,  не  так чтобы много, но с десятка-то два все же
наберется.  Все  они  записывают  новые   песни, появляются в
больших    и   малых    концертных   залах,   в    клубах,   в
телерадиоэфире.  Один  из  них - автор-исполнитель Александр
Розенбаум,   артист,   точно  уж  не   нуждающийся  в  особом
представлении.  Правда,  Александр   Яковлевич,  как видно из
бесед  с  ним,  считает,  что  в   Питере всего-то на эстраде
четыре  человека: Шевчук, Буланова, Боярский, да он сам. Ну,
Эдита   Станиславовна   еще.   Вот   и  все.  И  при  этом-то
петербургская     пресса     стелется    перед     московскими
гастролерами,  своих  не  замечая.  А   если  и заметит какая
газетка  своего  земляка,  так  уж   точно в самом негативном
свете.  Автор  этих  строк решил исправить столь неправедную
ситуацию  и отправился на беседу с Александром Розенбаумом в
его  офис,  располагающийся  над рестораном "Bella Leone" на
Владимирском проспекте.

- Александр Яковлевич, складывается ощущение, что сейчас во
времена  всеобщего духовного кризиса многие деятели культуры
оказались в растерянности, что ли. Вроде как и в стороне...

- Я, Говорухин, Губенко, Филатов, Михалков, Кобзон и многие
другие  уважаемые  люди имеют свою четкую позицию и защищают
ее. И никто из нас не растерялся. Мы свое доброе, вечное как
сеяли,   так   и   сеем    дальше.  Если  вы  имеете  в   виду
растерянность  Апиной, Лемоха, Титомира, группы "Ногу свело"
и пр.,  так  вряд ли они растерялись. Им и терять-то нечего.
Если,  конечно, говорить о какой-то гражданской позиции. Эти
люди просто зарабатывают "бабки". Вот и все.

- Да, но "бабки" с таким же успехом зарабатывают и Кобзон и
Розенбаум.

- Совершенно   верно.    Только     "бабки"   зарабатываются
по-разному.  У  меня  "живой"   концерт  идет три с половиной
часа.   Я   свои   "бабки"    зарабатываю   честно.   А    эти
халявщики-фанерщики  за что получают? Я в принципе не против
"фанеры". Если артист делает на сцене кульбиты, ноту ему уже
не   вытянуть.  Но  напишите  на   афише:  концерт  идет  под
фонограмму.  И  все будет честно. Кто   захочет,  тот пойдет.
Я вот за такой шоу-бизнес.

- Тема  вашего творчества всегда публицистична: патриотизм,
боль войны и утрат, родной город... А что сейчас?

- То же самое.

- И не произошло никакого поворота?

- Отчего  же,  один поворот произошел - я стал старше на 20
лет. Стал, вероятно, мудрее. А какой еще может быть поворот?
Моя  вечная  тема  -  жизнь  во   всех  ее проявлениях. А это
пьяница  у  пивного  ларька,  это  и хипарье, и члены обкома
партии,  и  ворье и город мой. Все это моя Родина. Об этом и
пишу.  Об  этом  и  пою.  С   возрастом,  быть  может, я стал
лиричнее.  Больше  стало  появляться   песен  о  любви.  Но я
никогда не буду 16-й Патрисией Каас или 38-м Элтоном Джоном.
Потому  что  смысла  в  этом  нет никакого, и желания нет. И
более того, не смогу, не сумею.

- Так, вероятно, никто и не просит...

- Знаешь, я всегда был бойцом. И хочешь узнать почему?

- Вероятно, хочу.

- Да  потому,  чтобы  с  вами со всеми существовать, просто
необходимо быть бойцом. Иначе загнешься.

- Простите, а "с вами со всеми" - это с кем? Кого вы имеете
в виду?

- И  журналистов  в  частности. Не будь я бойцом, то мог бы
после  прочтения лично твоей заметки обо мне попасть на 15-ю
линию  в  клинику  неврозов. Затем какой-то лос-анджелесский
фраерок,  сбежавший  из  России много лет назад в Америку, в
вашей  же  газете  меня опускает. Он живет в Америке. Я живу
здесь.  И  я для этого города столько сделал, столько глоток
перегрыз,  что  никому  и не снилось. Так вот, чтобы сносить
оскорбление  подобных писак, нужно быть бойцом... Обидно то,
что  при  этом  не  только ваша газета, но и все  другие (за
исключением  Садчикова)  не  обращаются   ко  мне  ни с одним
вопросом.  Нет  у вас вопросов ко мне? Почему? Я ведь далеко
не самый последний человек в этом городе.

- А   действительно,   Александр   Яковлевич,  как  вы  сами
полагаете, почему же пресса уделяет вам так мало внимания?

- А  я  тебя  че,  звать  должен?..    "Заходите  к  нам  на
огонек?"... Пророка  нет  в  своем Отечестве. Что имеем - не
храним,  потерявши  -  плачем.  Более   всего  мне  обидно за
9-майские  концерты на Дворцовой площади в 1995 году. 50 лет
Победы.  Сольный  концерт  Розенбаума   на  Дворцовой. Двести
тысяч,   вдумайтесь   только   -    двести!!!  тысяч  человек
собралось.  Ветераны, молодежь. Я видел их глаза. Я видел их
слезы. Была удивительная атмосфера.  Никто такого количества
масла, как  я, в  этой  стране, на сердце ветеранов не льет.
Это  я вам гарантирую. Да разве это не пища для журналистов?
И ни одна газета (кроме "Смены") - ни строчки. А как же жить
тогда?  А  где  же  правда?.. Знаете, вы можете меня любить,
можете  ненавидеть  -  это  ваше   право.  И  это ваши личные
проблемы.  Но  вы  не  имеете  права   не  писать  о концерте
Розенбаума  на  Дворцовой  площади. Мне плевать, есть ли я в
ваших  купленных-проданных  хит-парадах. Но я есть в сердцах
миллионов.  И  я  это  твердо  знаю. Я получаю тысячи писем.
И  никуда  от  этого не деться. Нравится ли вам это или нет.
Понятно?

- Понятно...

- Я  глотку  деру  за эту страну, как собака. Я для Питера,
для  армии  нашей  сделал  столько,   сколько  газета ваша не
сделала  и  не  сделает за время всего своего существования.
А ты пишешь, что я  владелец заводов, газет, пароходов. Ну и
что?  Паваротти  тоже владеет рестораном, но петь ему это не
мешает.  А  я,  между  прочим,  с   этого  ресторана  ("Belle
Leone".  -  В. К.)  за  4  года  его   существования  получил
максимум 1000 долларов. Деньги сумасшедшие... Или ты хочешь,
чтоб  я  в метро ездил и в рубище ходил? Ты думаешь, кому-то
от этого станет легче? Легче кому-то становится от того, что
из  100  моих концертов - 50 благотворительных. Я выступаю в
колониях,  больницах,  детских домах. А ты обратил внимание,
что  у  меня  какая  была  раньше рожа, такая и осталась. Не
от'ел ряху-то в отличие от некоторых.

- Очевидно,  столь   низкая    рентабельность   ресторанчика
толкает вас на с'емку в рекламе?

- Значит   так,   мое   отношение    к   рекламе  следующее.
Я  рекламирую  (и  имею  право  это   делать)  только то, что
соответствует  моему  внутреннему   состоянию.   Это  хорошая
одежда,   спортивные  товары,  дорогая   мужская  парфюмерия.
Я  ведь  артист.  Но  вот  недавно   пришли  ко мне с большим
контрактом на рекламу водки. Я их послал.

- Куда?

- Очень далеко.

- И  все же,  Александр Яковлевич, я пришел к вам для того,
чтобы предоставить слово. Вы высказались? Вы довольны?

- Хм...  С вами выскажешься... Кстати, к вопросу о доходах.
У тебя-то,  корреспондент, ботиночки тоже не за три копейки.
Да  и  курточка  не  из  простеньких...   Честными надо быть.
Честными и справедливыми.

* * *

Автор  этих  строк при воспроизведении беседы стремился быть
предельно  честным.  Ну а выводы, дорогой читатель, сделаете
сами.
   "Санкт-Петербургские Ведомости" N09(1434)
      17 января 1997
   Владимир Кузнецов



   ВЕРНУТЬСЯ

Russian LinkExchange Advertising Network
Russian LinkExchange Member

Copyright © 1997-1999 BRATVA Common Sites inc.
All rights reserved.