Пресса

И РОЗЕНБАУМ СТИСНУЛ ЗУБЫ

Александр Розенбаум - коренной питерец. Но в Москву
наезжает часто. И не только с концертами. В
"Манхэттен-Экспрессе" недавно создали его фан-клуб, где
13-го числа каждого месяца "заседают" розенбаумовские фаны.
И в новый альбом артист собирается включить песни, которые
написал в Москве, в номере гостиницы "Россия", где мы и
встретились.

ТИ: Александр Яковлевич, в Москве работается лучше?

АР: Просто в тот момент у меня была "безысходка". Сложное
состояние души, я так бы сказал. И я "зарылся" в Москву,
много писал. А чтоб не терять форму, выступил в нескольких
ночных клубах, хоть не очень это дело люблю: надо было
чем-то себя занять, да и денег заработать. Написал тогда
десять произведений, часть из них и войдет в альбом, который
станет логическим продолжением двух предшествующих -
"Розовый жемчуг" и "На плантациях любви".

ТИ: С "плантациями любви" знакомы по собственному опыту?

АР: Мы все их проходим. Только не все задумываются, что это -
плантации. Для меня "плантации любви" - образ ломовой
совершенно. Потому что любовь - это тоже работа, притом
тяжелая. Вы и раб любви, и плантатор, любовью вас могут
одарить, а могут высечь так, что мало не покажется.

ТИ: Плантатором вас можно представить, а вот рабом...

АР: Иногда бывал и рабом. Но устаю от этого состояния. Меня
нельзя все время держать в рабстве. Потому что когда "низы"
не могут, происходит революция, а она не всегда
заканчивается хорошо для "верхов". Умная женщина - та,
которая не гнет мужчину в раба всю дорогу. Думаю, прожил с
женой уже двадцать один год еще и потому, что она это
понимает и не перекрывает мне кислород.

ТИ: Вы влюбчивы?

АР: Был. Сейчас мне может понравиться женщина, конечно. Но
влюблюсь вряд ли. Не хочется. Любовь как спорт меня давно
уже не интересует. Масса симпатичных девок ходит по улицам,
так чего - за каждой юбкой бегать? Хотя без любви не живу. И
зарекаться от нее, как от сумы да от тюрьмы, тоже не
рекомендуется.

ТИ: Кто из близких ваш первый слушатель?

АР: Дочь. Ане двадцать лет уже, учится на филфаке в
университете. Она "сечет" в музыкальной кон'юктуре, знает,
что слушают сегодня. Ей первой и пою.

ТИ: У вас есть собака?

АР: Лаки скоро восемь лет, привезен из Германии: я мечтал о
бультерьере. Добрейший пес! Когда звоню с гастролей домой,
ему дают трубку, я с ним разговариваю, а он виляет хвостом в
это время. У нас полный контакт, даже мысли передаются на
расстоянии. Говорю всегда, что Лаки меня любит больше жизни
и боится больше смерти. Когда после продолжительного
отсутствия захожу в дом, ни жена, ни дочь мне не бросаются
на шею сразу, знают: в течение пяти минут целуюсь с собакой.

ТИ: Вы сильный человек?

АР: Все жизненно важные, кардинальные вопросы я всегда решал
один. И никогда ни с кем не делился тяжестями. Радостью -
да, тяжестью - нет: ни с мамой, ни с отцом, с бабушкой
только, может быть. Она для меня в жизни была самым дорогим
человеком. Но когда я, пять лет проработав в "скорой
помощи", из медицины решил уйти в музыку, ни с кем не
советовался. Или вот недавно съездил в Таджикистан к нашим
пацанам-пограничникам. Кто угодно мог меня отговаривать,
напоминать про пятьсот опасностей - меня это не волновало.
Я в свое время устал от "Санек, давай выпьем!" И не хочу
рвать рубашку перед первым встречным, который потом будет
вопить, что он с Саньком бухал в ресторане. Да и не пью уже
четыре с половиной года. Алкоголиком, валяющимся под забором
и блюющим в туалете, я никогда не был. Но у нас ведь как?
Там встретили, туда позвали, на банкет пригласили. Но когда
понял, что это мешает работе и что в камере даже чуть
налитой глаз виден, решил завязать с алкоголем. Бросить было
сложно, "выходил" с врачами, лежал под капельницей несколько
дней. А потом стиснул зубы - и все.

ТИ: Слышала, что вы - хороший стрелок, охотник, наездник.

АР: ...Умею хорошо готовить. Мужчины вообще хорошо готовят. Они
делают это крайне редко, зато в кайф. Для женщины готовка -
обязанность. И потом, она вынуждена экономить и не станет
бросать двести граммов масла на одну яичницу. А мужик берет
продуктов, сколько надо, и даже больше. И делает вкусно.
Люблю готовить дичь, особенно водоплавающую. Утку с
яблоками отлично делаю. А в принципе - любое мясо. А еще я -
пильщик-вальщик леса четвертого разряда, имею удостоверение,
которое за рабочие показатели дадено. Лес валил каждое лето,
когда был студентом медицинского института: на жизнь
зарабатывал. Хотя с электроникой, электричеством, мелкой
техникой абсолютно не лажу. И кран не поменяю - загублю
сантехнику. Говорят, мужчина должен это уметь или там
сделать полку, починить телевизор. А по мне, мужчина должен
уметь защитить логово и принести туда добычу.

ТИ: Вы из тех, кому в прежние времена немало доставалось:
запреты на концерты, уничижительные рецензии, отсутствие
фамилии на афишах. И все же в песнях вы щедры на
трогательные приметы минувших дней. Испытываете ностальгию
по той поре?

АР: И по мечтам тоже. По отношениям между простыми, рядовыми
людьми, которые тогда были. По времени, когда можно было
гулять и ничего не бояться: мальчишка, максимум, мог
схлопотать по роже - и то до первой крови. По огромному
количеству детей во дворах, по каткам, горкам, на которых
все детство прошло. По утренникам в кинотеатрах, на которые
спозаранку летел каждое воскресенье, хотя в школу вставал
очень тяжело. По сбору металлолома, по "дням здоровья",
когда на корабле в Сосновку ехали всей школой, по урокам
географии и литературы, которые очень любил. Еще помню, как
в Ленинграде только пошла "Великолепная семерка" и мы с
другом Андрюшкой Дериным достали билеты на этот
замечательный американский ковбойский фильм. А перед выходом
обнаружили в доме бутылочку "Старки", плоскую такую и очень
"ковбойскую". Мы ее взяли, ноги по-ковбойски расставили - и
по глотку. Пришел папа, увидел, что у него граммов ста нет.
Дальше была разборка и в кино нас не пустили.

ТИ: Со стороны вы кажетесь человеком с "комплеком
полноценности". А на самом деле?

АР: "Комплекс полноценности" - удел либо пациентов
психиатрической больницы, либо нуворишей с одной извилиной.
Нормальный человек постоянно собой неудовлетворен. Это не
значит, что при встрече с трудностями у него все должно
опускаться, как у закомплексованного мужика при красивой
женщине. Просто перед человеком всегда должна появляться
новая вершина, на которую нужно лезть. Олимп - он для богов.
А мы не боги, мы простые смертные. И для нас есть только
постоянный путь наверх. Совершенно неинтересно сидеть на
одном плоскогорье и уж тем более неинтересно спускаться,
побывав на верхней точке.

ТИ: Быть слабым себе позволяете?

АР: Такие секунды случаются. Но они - мои. Знать о них никому
не дозволено, и никто их не видит никогда. Это нормально.
Любой сильный человек хочет приласкаться, чтоб ему погладили
за ухом и почесали спину.

ТИ: "Душою все трудней раздеться" - вами сказано. Однако
делаете это постоянно и прилюдно. Обжигаться приходилось?

АР: Обжигался. И обжигаюсь, и буду обжигаться. Каждый, кто
открывает душу, знает, что нарывается на неприятности. А уж
если вы распахиваете душу залу в тысячу человек, должны
понимать, что при самом лучшем раскладе один обязательно
туда плюнет. Но только я знаю, что на этот ядовитый плевок
найдется как минимум семьсот противоядий. И я буду ими
спасен.
"Аргументы и Факты" N18(863)/04.1997
Исканцева Татьяна

ИЗ ПОДАРЕННОГО ВЕТРОМ КРЕПДЕШИНА ШУФУТИНСКИЙ
ВЫЖИМАЕТ ГОНОРАР

В последнее время Александр Розенбаум занялся ресторанным
бизнесом - он совладелец одного из питерских ресторанов.
Правда, как говорит музыкант, прибыли это до сих пор не
приносит: "Туда приятно водить друзей, но не более того.
Живу я по-прежнему за счет голоса".

Но главным образом в последнее время Розенбаум занимался не
музыкой, а склоками и судами. Судился он с компанией "Зеко
рекорд", упорно выпускавшей сборники Михаила Шуфутинского
без всякого указания на то, что автор исполняемых песен - не
кто иной, как Розенбаум. И суд выиграл - получил
46 миллионов рублей компенсации. (Хотя, надо сказать,
агентство по авторским правам убыток оценило аж в миллион).
А вот история с самим Шуфутинским оказалась еще более
неприятной. Когда общие знакомые наконец уговорили
Розенбаума зарыть топор войны, он в знак примирения отдал
Шуфутинскому еще несколько своих песен. А вскоре с
изумлением обнаружил, что Шуфутинский выпустил книгу текстов
исполняемых хитов - опять без всяких ссылок на истинного
автора. Комментировать эту историю Розенбаум отказывается:
"Об этом человеке я говорить не хочу"...
Устав от плагиата и неприятностей, Розенбаум
просто-напросто сам себе сделал подарок к 45-летию -
выпустил собственный компакт-диск. Называется он "Плантация
любви". А обложку имеет просто убийственную - изображен на
ней голый скрюченный человек с исполосованной спиной. Хотя
ассоциации, видимо, неуместны...
(источник мне неизвестен)

ВЕРНУТЬСЯ

Russian LinkExchange Member